ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ

Тяжелый танк Т-35

 

В первые межвоенные годы большинство танковых держав вооружали свои армии почти исключительно лёгкими танками. Однако, наряду с лёгкими танками, в некоторых странах мелкими сериями и даже единичными экземплярами строились и тяжёлые боевые многобашенные бронированные машины, которые называли сухопутными дредноутами. Не обошло это увлечение и советское танкостроение: советским представителем класса сухопутных дредноутов стал тяжёлый многобашенный танк Т-35. Начало работы по созданию Т-35 относится к 1929—1930 годам, когда группа специалистов Опытного конструкторско-машиностромтельного отдела (ОКМО), возглавляемого Н. В. Барыковым, разработала проект экспериментальной машины этого типа. Она рассматривалась как танк резерва Главного командования при прорыве особо сильных и заблаговременно укрепленных оборонительных полос. Опытный образец танка Т-35, впоследствии названый Т-35-1, был изготовлен в 1931 году. Его масса составляла 42 т, броня — 30—40 мм, вооружение включало одну 76-мм и две 37-мм пушки, а также три пулемета; экипаж — 10 человек. Двигатель М-17 мощностью 500 л. с. позволял танку развивать максимальную скорость 28 км/ч. Удельное давление на грунт не превышало 0,7 кг/см. Опорные катки были сгруппированы попарно в три тележки (на борт). Верх главной башни — округлой формы. Традиционно распространено мнение, что Т-35 был создан под влиянием британского танка A1E1 «Independent», однако в архивных документах нет данных о том, что комиссия Семёна Гинзбурга во время своего пребывания в Англии интересовалась этой машиной.

На испытаниях осенью 1932 года Т-35-1 показал неплохие результаты и в принципе удовлетворял военных, но был отмечен ряд недостатков в силовой установке машины. Кроме того, конструкция трансмиссии и пневматических приводов управления была слишком сложной и дорогой для массового производства танка. Конструкторам было предложено доработать проект по указанным направлениям, усилить вооружение и провести унификацию ряда деталей (в частности, главных башен) со средним танком Т-28.

В феврале 1933 года танковое производство завода «Большевик» было выделено в отдельный завод № 147 им. К. Е. Ворошилова, а КБ Барыкова переформировано в Опытно-конструкторский машиностроительный отдел (ОКМО), который и занялся доработкой Т-35-1. Параллельно в том же КБ велась разработка чертежей танка Т-35А, предполагавшегося для серийного производства. Т-35А значительно отличался и от Т-35-2, и от Т-35-1. Он имел удлинённую на одну тележку ходовую часть, малые пулемётные башни другой конструкции, увеличенные средние башни с 45-мм пушками 20К, изменённую форму корпуса. именно этот прототип и послужил основой для серийной машины. Серийное изготовление Т-35 поручили Харьковскому паровозостроительному заводу имени Коминтерна (ХПЗ). В соответствии с Постановлением Правительства СССР от 25 октября 1933 года ХПЗ должен был к 1 января 1934 года изготовить пять танков Т-35А и один Т-35Б (с двигателем М-34). К указанному сроку полностью готовым оказался только один танк, а еще три, хотя и были на ходу, но не имели вооружения и внутреннего оборудования. Что касается Т-35Б, то его так и не построили, хотя вопрос о производстве этой машины поднимался в течение полутора лет.

Т-35 обходился казне в 525 тыс.рублей За эти же деньги можно было построить девять легких танков БТ-5.

 

Вооружение танка Т-35

Основным вооружением танка Т-35 стала 76,2-мм пушка КТ-28 образца 1927/32 годов, представлявшая собой танковый вариант полковой пушки образца 1927 года. КТ-28 имела длину ствола в 16,5 калибров. Начальная скорость 7-килограммового осколочно-фугасного снаряда составляла 262 м/с, 6,5-килограммового шрапнельного — 381 м/с. Максимальный угол возвышения пушки составлял +25°, а максимальный угол склонения был равен −5°

Две 45-мм пушки 20К образца 1932 года, обеспечивающие начальную скорость бронебойного снаряда 760 м/с, размещались в двух башнях, расположенных по диагонали. Пушки были закреплены в подвижных бронировках на цапфах, а пулеметы — в шаровых установках, отдельно от пушки. Боекомплект к 76-мм пушке 96 выстрелов — 48 фугасных гранат и 48 шрапнелей. Бронебойные снаряды к этой пушке были крайне редки, так как для борьбы с бронецелями предназначались сорокопятки. Более того, когда в 1938 году КБ ХПЗ подняло вопрос вопрос о перевооружении Т-35 новой 76-мм пушкой Л-10 вместо КТ, но военные от этого отказались, считая, что «для решения задач сопровождения пехоты хватит мощности КТ, а для борьбы с бронеобъектами вполне достаточно двух 45-мм орудий». Общий боекомплект обеих сорокопяток насчитывал 226 снарядов — 113 бронебойных и 113 осколочно-фугасных. Вспомогательное вооружение Т-35 состояло из шести 7,62-мм пулемётов ДТ. Два пулемёта размещались в главной башне: один — в лобовой части главной башни в автономной шаровой установке, справа от пушки, другой мог устанавливаться в кормовой нише на бугельной установке и вести огонь через закрывавшуюся броневой крышкой вертикальную амбразуру. Ещё два устанавливались по одному в малых пушечных башнях в спарке с 45-мм орудием. По одному пулемёту устанавливалось в лобовых частях пулемётных башен в шаровых установках. На танках последних серий на люке наводчика устанавливалась также зенитная турельная установка П-40 с пулемётом ДТ, снабжённым для стрельбы по воздушным целям коллиматорным прицелом. Таким образом, общее количество пулемётов танка доводилось до семи. Боекомплект пулемётов составлял 10080 патронов в 160 дисковых магазинах по 63 патрона каждый.

В главной — верхней — башне, унифицированной с башней танка Т-28, находились три члена экипажа: командир танка (он же наводчик), пулеметчик и сзади — радист (он же заряжающий). В двух башнях с 45-мм пушками размещаются по два члена экипажа—наводчик и пулеметчик: в пулеметных башнях — по одному стрелку. Главная башня отгораживалась от остальной части боевого отделения перегородкой. Передние и задние башни попарно сообщались между собой.

На танках Т-35 установлена радиостанция 71-ТК-1 (с 1936 года — 71-ТК-З) с поручневой антенной. 71-ТК-З — наиболее массовая танковая радиостанция предвоенных лет. Это была специальная приемопередающая, телефонно-телеграфная, симплексная радиостанция с амплитудной модуляцией, работающая в диапазоне частот 4 — 5,625 МГц, которая обеспечивала дальность связи телефоном на ходу до 15 км и на стоянке до 30 км, а телеграфом на стоянке — до 50 км. Масса радиостанции без антенны — 80 кг. Для внутренней связи имеется специальное переговорное устройство СПУ-7р на семь человек.

 

Двигатель танка Т-35

На всех экземплярах танка Т-35 устанавливался четырехтактный 12-цилиндровый V-образный карбюраторный двигатель М-17Т. Это был танковый вариант авиационного двигателя М-17, который, в свою очередь, являлся советизированным вариантом немецкого авиамотора БМВ-6. При160-миллиметровом диаметре цилиндра и 190-миллиметровом ходе поршня рабочий объём двигателя составлял 45,842 литра. Мощность двигателя при 1450 оборотах в минуту составляла 500 л.с. В ходе модернизации в 1936—1937 годах двигатель был форсирован до 580 л.с.Топливные баки общей ёмкостью 910 л (два емкостью по 320 л и один — 270 л) обеспечивали танку запас хода по шоссе до 150 км.

 

Боевое применение танка Т-35

Вплоть до начала Великой Отечественной войны Т-35 не принимали участия в боевых действиях. Периодически Т-35 использовались в войсковых манёврах, однако главным «полем боя» этих машин стали площади Москвы и Киева, по которым эти танки проходили в составе всех парадов начиная с 1933 года и вплоть до начала Великой Отечественной войны. Танки Т-35, объективно имевшие весьма грозный и внушительный вид, воистину стали зримым воплощением силы РККА. Правда, число танков, принимавших участие в параде, было достаточно невелико. На 22 июня 1941 года в РККА числилось 48 танков Т-35, состоявших на вооружении 67-го и 68-го танковых полков 34-й танковой дивизии Киевского ОВО. Остальные находились в распоряжении военных учебных заведений и испытательных полигонов. Все Т-35, имевшиеся в распоряжении 34-й тд, к началу войны находились в районе Равы-Русской и были потеряны в первые дни боёв. При этом лишь 7 машин были потеряны непосредственно в бою, 6 на момент начала войны были в ремонте, а другие 35 выбыли из строя в результате неисправностей, сломались на марше и были брошены или уничтожены экипажами. Последнее применение танков Т-35 отмечено во время битвы под Москвой. В боях приняли участие две машины. В первые недели войны один Т-35, полностью исправный и оставленный, видимо, из-за нехватки топлива, был отправлен немецким командованием на танковый полигон в Куммерсдорфе, где был тщательно изучен немецкими инженерами. При этом немцы отмечали, что с транспортировкой машины возникли проблемы — танк не вписывался в железнодорожный габарит, а переключение рычагов было невероятно тяжёлым и изнурительным делом. Дальнейшая судьба этого танка точно неизвестна, хотя возможно, что именно с этим экземпляром связан последний случай боевого применения Т-35, относящийся к концу апреля 1945 года. В ходе обороны Берлина один трофейный Т-35 с испытательного полигона Цоссена был включён в состав 4-й роты 11-го танкового полка вермахта. В составе роты танк участвовал в боях в районе полигона, где вскоре и был подбит трофейным немецким фауст-патроном.

 

 

 

ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ

ТЯЖЕЛЫЙ ТАНК СМК

 

После того, как легкие советские танки Т-26 и БТ-5 были испытаны в огне испанской войны, стало очевидно, что практически все танки Красной Армии как легкие, так и тяжелые нуждаются в усилении бронезащиты. Особое внимание было уделено тяжелым танкам, создание которых началось в 1938 году на двух Ленинградских заводах: на Кировском заводе главный конструктор Ж.Я. Котин разрабатывал СМК (названный так в честь руководителя ленинградских большевиков Сергея Мироновича Кирова), а на ленинградском заводе опытного машиностроения имени Кирова танк Т-100 создавался военным инженером 1-го ранга М.В. Барыковым. Работы велись на конкурсной основе, так как на вооружение нужно было принять только один танк. Начальником группы проектировщиков СМК был определен А.С. Ермолаев. По его проекту вес танка составлял 55 т. Поэтому было решено поставить на него 12-цилиндровый авиационный бензиновый двигатель мощностью 850 л.с., который по расчетам должен был обеспечивать танку максимальную скорость по шоссе 35 км/ч и запас хода 220 км.  Создание столь тяжелого танка было делом очень сложным. Искали оптимальную форму корпуса и башен, вставал вопрос, делать ли их литыми или же сваривать из броневых плит. Чтобы нагляднее представить себе, как будет выглядеть танк, Котин распорядился сделать его макет из дерева, и через 15 дней он был готов. Хотя на заводе уже создавался танк с противоснарядной броней Т-46-5, было очевидно, что новый танк машина необычная. По компоновке первый вариант СМК, имевший три башни больше всего напоминал крейсер. При этом его башни располагались не по продольной оси корпуса, а со смешением — передняя влево, а задняя вправо.

Центральная башня была выше концевых и монтировалась на броневом коническом основании. Центральная башня с 76-мм пушкой поворачивалась на 360 градусов. Передняя башня нижнего яруса могла поворачиваться на 270 градусов, а задняя — на 290, благодаря чему «мертвая зона» огня равнялась всего 440 кв/м, т.е. была наименьшей среди всех рассмотренных вариантов. Боекомплект центральной башни составлял 150 выстрелов, а в двух остальных находилось по 300 выстрелов. Все башни имели перископы для наблюдения и прицелы. Экипаж многобашенной машины должен был состоять из 7 человек, что позволяло вести одновременный огонь во всех направлениях.

Тем не менее до августа 1938 г., не имея договоров на изготовление новых машин, заводы вели, главным образом, эскизное проектирование. Полным ходом работы развернулись только после Постановления Комитета Обороны при СНК СССР N 198сс от 7 августа 1938 г., в котором устанавливались жесткие сроки изготовления новых образцов танков: СМК к 1 мая 1939 г., Т-100 к 1 июня 1939 г. Уже через два месяца, 10 и 11 октября комиссия под председательством помощника начальника АБТУ военного инженера 1-го ранга Коробкова рассмотрела чертежи и деревянные макеты в натyральную величину танков СМК и Т-100. Несмотря на ряд отклонений от заданных тактико — технических требований — в частности, вместо подвески по типу Т-35 со спиральными пружинами на СМК использовались торсионные валы, а на Т-100 — балансиры с пластинчатыми рессорами — макетная комиссия дала «добро» на изготовление опытных образцов танков по предъявленным чертежам и макетам.

СМК превосходил тяжелый танк Т-35 в скорости, по запасу хода, проходимости, мог преодолевать подъем в 40 градусов, тогда как для Т-35 крутизна более 15 была пределом. Первоначально (как уже упоминалось) танк должен был иметь ту же систему подвески, что и Т-35, но она была не очень надежной и требовала для защиты громоздких и тяжелых броневых экранов. Вот почему уже на раннем этапе проектирования от нее было решено отказаться и впервые в СССР использовать на тяжелом танке торсионную подвеску уже применявшуюся на легких шведских и германских танках.

Танк должен был иметь по тем временам действительно надежную броню, не пробивающуюся снарядами 37…40-мм орудий. Корпус и башни делались из катаной брони, максимальная толщина которой спереди и по бортам составляла 60 мм «Крыша» танка была толщиной 20 мм, а дно для защиты от мин сделали толщиной 30 мм. Характерной особенностью машины с тремя башнями являлись скошенные углы носовой части корпуса, которые позднее были использованы на танке КВ-13 и машинах серии ИС. 9 декабря 1938 года танк СМК в виде небольшого макета из дерева, демонстрировался в Кремле. Во время просмотра Сталин посчитал заднюю башню излишней (такой же точки зрения был и сам Ж.Я. Котин) и предложил убрать ее, а сэкономленный вес в 3 т использовать на усиление броневой защиты. Кроме того была разрешена работа над однобашенным вариантом будущим танком КВ. В январе 1939 г. началось изготовление танков в металле.

СМК в двухбашенном варианте получил корпус более простой формы, а главная башня — пулемет в задней части. Предусматривалась и установка зенитного пулемета ДК. Сталин считал, что в таком танке обязательно должен быть запас питьевой воды в специальном баке.

Первый пробный выезд по двору завода СМК совершил 30 апреля, а Т-100 — 1 июля 1939 г. После заводской обкатки обе машины были переданы на полигонные испытания, которые начались в ночь с 31 июля на 1 августа. 20 сентября 1939 года СМК, Т-100 и KB участвовали в правительственном показе серийных и опытных танков, проходившем на полигоне в Кубинке. На нем присутствовали К.Е. Ворошилов, ААЖданов, Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян, Д.Г. Павлов, Лихачев, Малышев и др. Хотя танк СМК испытания выдержал, было замечено, что водителям трудно вести тяжелые машины, а командирам сложно управлять огнем двух орудий и пулеметов в двух башнях. К концу ноября 1939 г. пробег СМК составил 1700 км.

 

Боевое приминение

Но вот 30 ноября 1939 года началась советско-финлядская война. Войска Ленинградского военного округа под командованием командарма 2 ранга К.А. Мерецкова двинулись вперед, но натолкнулись на сильно укрепленный рубеж, мощную ситему дотов и других укреплений, преодоление которых в условиях быстро наступившей суровой зимы вызывало серьезные трудности. Узнав об этом, дирекция Кировского завода выступила с инициативой применить разработанные тяжелые танки для прорыва встретившихся на пути войск вражеских укрепления. В район боевых действий срочно были доставлены танки СМК и КВ, туда же доставили и опытный двухбашенный танк Т-100.  В связи с тем, что в танковых войсках еще не было специалистов, обученных управлению этими машинами, в состав танковых экипажей пришлось включить заводских испытателей, добровольно изъявивших желание участвовать в этом опаснейшем деле. Добровольцы прошли перед отправкой на фронт боевую подготовку на танковых курсах в Красном селе.

Всех их одели в военную форму и выдали личное оружие, хотя военнослужащими формально они не являлись.  Командиром танка СМК был назначен кадровый танкист старший лейтенант В.Петин, красноармейцами были также стрелок-радист и наводчик орудия. Механиком-водителем назначили испытателя В.И. Игнатьева, кроме него в состав экипажа включили моториста А.П. Куницына и трансмиссионщика А.Г. Тетерева.  Командиром опытного танка КВ назначили тоже кадрового танкиста лейтенанта Г.Ф. Качехина, механиком-водителем-воентехника 2 ранга И.П. Головачева, водителем испытателем — заводского специалиста К.И. Ковша, мотористом — А.И. Эстратова, кроме них в состав экипажа входили красноармейцы — наводчик Кузнецов и радист А.Смирнов.  Таким образом, на двух кировских опытных машинах вместе с танкистими — профессионалами находились пятеро заводских добровольцев. Старшим группы опытных танков, в которую входил еще и опытный двухбашенный тяжелый танк Т-100, назначили военного инженера 2 ранга И.И. Колотушкина.

На рассвете морозного зимнего дня кировские танки выгрузили из железнодорожного эшелона и оперативно подчинили 20-й танковой бригаде комбрига С.В. Борзунова. Все дальнейшие передвижения опытные танки выполняли своим ходом.   Для проверки боевых качеств новых машин выбрали довольно трудный участок фронта. К нему танки выдвигались через Териоки (ныне Зеленогорск), далее прошли Райволу и вышли в район Бобошино, что недалеко от станции Перкиярви (ныне Кирилловское). Передовые линии противника проходили между озером Суммаярви и незамерзающим болотом Сунасуо. Финские доты на высотках были вооружены 37-мм шведскими пушками «Бофорс» и пулеметами. Перед ними стояли гранитные противотанковые надолбы. Тяжелым танкам предстояло атаковать эти укрепления и овладеть высотами, служившими наблюдательными пунктами.  На исходном рубеже экипажи танков посетил начальник Автобронетанкового управления РККА комкор Д.Г. Павлов, с ним были директор Кировского завода И.М. Зальцман и главный конструктор Ж.Я. Котин.    За действиями опытных танков с выносного командного пункта наблюдали командующий Северо-Западным фронтом командарм 1 ранга С.К. Тимошенко, командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2 ранга К.А. Мерецков и руководитель испытаний сын наркома обороны П.К. Ворошилов.  Артиллерийская подготовка проводилась с таким расчетом, чтобы не только подавить вражескую оборону, но и пробить проходы в проволочных заграждениях. С последними залпами орудий прозвучала команда «Вперед!». Танк СМК двигался в голове колонны опытных машин. Его командир старший лейтенант В.Петин был старшим всей группы. Могучий танк, расталкивая завалы, шел вперед. Вот он проломил забор проволочного заграждения, преодолел ров и подошел к гранитным надолбам. Финны стреляли по нему из противотанковых орудий, внутри машины стоял страшный грохот от ударов по броне, но ни единой пробоины экипаж не обнаруживал. Из башенных орудий танкисты вели огонь по амбразурам финских дотов до тех пор, пока не получили команду вернуться на исходную позицию.

На другой день атаку повторили дважды. И оба раза опытные машины без серьезных повреждений возвращались на исходные позиции. Но тут поступил приказ поддержать наши части, прорвавшиеся в район Сумы. Все опытные машины построились в колонну, танк СМК впереди, и двинулись вперед. В пути одно из попаданий заклинило главную башню. Танк к тому времени уже вышел на дорогу. У развилки Кямери-Выборг водитель заметил груду ящиков и, видимо, наехал на них. Раздался сильный взрыв, СМК остановился. Старший лейтенант Петин вышел из машины и увидел, что взрывом повредило ленивец и гусеницу. Кроме того, сорвало болты крепления трансмиссии и прогнуло днище танка. Стоял 40-градусный мороз. Механик-водитель В.И. Игнатьев, оглушенный взрывом, потерял на время сознание. Был тяжело ранен сержант Могильченко Но экипаж не покинул машину. Два других танка — кировский КВ и тяжелый Т-100, прикрыли СМК своей броней. Образовалась своеобразная треугольная крепость из трех машин. Танкисты не только отстреливались, но и пытались поставить СМК на ход, но это им не удавалось. Многочисленные попытки Т-100 взять на буксир поврежденный СМК не увенчались успехом: из-за гололедицы гусеницы «сотки» пробуксовывали и сдвинуть с места танк не удалось. В течение пяти часов танки вели бой в глубине финских позиций. Расстреляв весь боезапас, экипаж СМК перебрался на Т-100. Перегруженная «сотка» (с 15 членами экипажа!) в сопровождении танка КВ вернулась в расположение 20-й танковой бригады.   К вечеру на нескольких танках Т-28 подъехала эвакуационно-ремонтная группа. Экипажу танка СМК разрешили покинуть подбитую машину. На ближайшей лесной опушке испытателей встретил комкор Д.Г. Павлов. Он выслушал рапорт старшего лейтенанта Петина и рассказы вернувшихся танкистов. Здесь же объявил о представлении всех испытателей к государственным наградам.

20 декабря 1939 года, по личному распоряжению начальника АБТУ РККА Д.Павлова, была предпринята попытка эвакуировать подбитый СМК. Однако сделать это не удалось. В 19.00 20 декабря в штаб фронта из штаба 1-й танковой бригады поступило донесение следующего содержания: на основании личного приказа комкора т.Павлова в распоряжение командира 20-й танковой бригады для спасения секретного танка была выделена рота 167-го мотострелкового батальона и 37-я саперная рота, усиленная двумя орудиями ПТО и одним пулеметом. Вся группа находилась под командованием капитана Никуленко, который имел для поддержки 7 танков Т-28. Весь отряд вышел за передние надолбы вперед на 100-150 м, где был встречен артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. В результате: рота 167-го МСБ — 36 ранено, 2 убито, 37-я саперная рота — 7 ранено, 2 пропало без вести. Задание выполнить не удалось.   Эвакуационная группа пыталась вытащить поврежденный танк, используя в качестве тягача 25-тонный танк Т-28. Однако вытащить 55-тонную громадину, засевшую в воронке, не смогли. Пришлось оставить его на месте подрыва в нейтральной зоне. Есть сведения, что финны пытались буксировать танк СМК, но это им не удалось. В течение длительного времени танк использовался нашими наблюдателями как блиндаж на нейтральной полосе. Броня корпуса и башни надежно защищала от пуль, осколков, выдерживала даже прямые попадания из орудий.

Опытный двухбашенный танк СМК до конца войны оставался на месте подрыва. Впоследствии его удалось сдвинуть с места лишь с помощью шести танков Т-28. Его отбуксировали на станцию Перк-Ярви и в разобранном виде отправили на Кировский завод. По заданию АБТУ РККА завод должен был отремонтировать танк и передать его на хранение в подмосковную Кубинку. Но по ряду причин ремонт произведен не был. СМК пролежал на задворках завода до 50-х гг., после чего пошел в переплавку.

 

 

 

ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ

Тяжёлый танк КВ-1

 

КВ-1 (Клим Ворошилов) — советский тяжёлый танк времён Второй мировой войны. (Обычно называется просто «КВ»: танк создавался под этим именем и лишь позже, после появления танка КВ-2, КВ первого образца получил цифровой индекс.) Выпускался с марта 1940 по август 1942. Принимал участие в войне с Финляндией и Великой Отечественной войне.

 

 

История создания

Существует ошибочное мнение, что танк создан в ходе Финской кампании для прорыва финских долговременных укреплений (линии Маннергейма). На самом деле танк начал проектироваться ещё в конце 1938 года, когда стало окончательно понятно, что концепция многобашенного тяжёлого танка, подобного Т-35, является тупиковой. Было очевидно, что наличие большого количества башен не является преимуществом. А гигантские размеры танка лишь утяжеляют его и не позволяют использовать достаточно толстую броню.

В конце 1930-х были предприняты попытки разработать танк уменьшенных (по сравнению с Т-35) размеров, но с более толстой бронёй. Однако конструкторы так и не решились отказаться от использования нескольких башен: считалось, что одна пушка будет бороться с пехотой и подавлять огневые точки, а вторая обязательно должна быть противотанковой — для борьбы с бронетехникой.

Новые танки, созданные в рамках этой концепции (СМК и Т-100), были двухбашенными, вооружёнными 76-мм и 45-мм пушками. И лишь в качестве эксперимента разработали ещё и уменьшенный вариант СМК — с одной башней. За счёт этого сократилась длина машины (на два опорных катка), что положительно сказалось на динамических характеристиках. В отличие от предшественника, КВ (так назвали экспериментальный танк) получил дизельный двигатель. Первый экземпляр танка был изготовлен на Ленинградском Кировском заводе (ЛКЗ) в августе 1939 года. Первоначально ведущим конструктором танка был А. С. Ермолаев, затем — Н. Л. Духов.

30 ноября 1939 года началась Советско-финская война. Военные не упустили случая испытать новые тяжёлые танки. За день до начала войны (29 ноября 1939 г.) СМК, Т-100 и КВ отправились на фронт. Их придали 20-й танковой бригаде, оснащённой средними танками Т-28.

Первый бой КВ принял 17 декабря при прорыве Хоттиненского укрепрайона линии Маннергейма.

 

Экипаж КВ в первом бою: лейтенант Качехин (командир), И.Головачев воентехник 2-го ранга (механик-водитель), лейтенант Поляков (наводчик), К. Ковш (механик-водитель, испытатель Кировского завода), А. И. Эстратов (моторист / заряжающий, испытатель Кировского завода), П. И. Васильев (трансмиссионщик / радист, испытатель Кировского завода)

Танк успешно прошёл испытания боем: его не могла поразить ни одна противотанковая пушка противника. И вскоре на фронт отправились новые КВ. Огорчение военных вызвало лишь то, что 76-мм пушка Л-11 оказалась недостаточно сильной для борьбы с ДОТами. Для этой цели пришлось создавать новый танк КВ-2, вооруженный 152-мм гаубицей. По представлению ГАБТУ совместным постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 19 декабря 1939 года (через день после испытаний!) танк КВ был принят на вооружение. Танки СМК и Т-100 отвергли, как менее удачные. В ряде источников, впрочем, утверждается, что причина такого выбора была в том, что СМК подорвался на фугасе и не смог участвовать в дальнейших испытаниях. Об этом, в частности, пишет В. Резун: («…Лучшим танком был СМК, в колонне экспериментальных машин он действовал первым, подорвался на мощном фугасе и потому на заключительном этапе боевых испытаний участия не принимал. Своим лидерством СМК как бы открыл дорогу для серийного КВ…» — Последняя республика, гл. 19). Однако это не соответствует действительности. КВ на момент испытаний был объективно лучшим тяжёлым танком в мире — первым представителем тяжёлых танков нового поколения. Серийное производство танков КВ началось в феврале 1940 года на Кировском заводе. В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 июня 1940 года Челябинскому тракторному заводу (ЧТЗ) предписывалось также начать выпуск КВ. 31 декабря 1940 года на ЧТЗ собрали первый KB. Одновременно на заводе началось строительство специального корпуса для сборки КВ. На 1941 год было запланировано выпустить 1200 танков КВ всех модификаций. Из них на Кировском заводе — 1000 шт. (400 КВ-1, 100 КВ-2, 500 КВ-3) и ещё 200 КВ-1 на ЧТЗ. Однако на ЧТЗ до начала войны было собрано всего несколько танков. Всего в 1940 году было построено 243 КВ-1 и КВ-2, а в первом полугодии 1941 года — 393. После начала войны и мобилизации промышленности выпуск танков на Кировском заводе существенно возрос. Производству танков КВ был отдан приоритет, поэтому к производству многих узлов и агрегатов для тяжёлых танков подключились ленинградские Ижорский и Металлический заводы, а также другие заводы. Однако, уже начиная с июля 1941 года, началась эвакуация ЛКЗ в Челябинск. Завод разместился на территории Челябинского тракторного завода. 6 октября 1941 года Челябинский тракторный завод был переименован в Челябинский Кировский завод Наркомтанкопрома. Этот завод, получивший неофициальное название «Танкоград», стал главным производителем тяжелых танков и САУ в ходе Великой Отечественной войны. Несмотря на трудности, связанные с эвакуацией и развертыванием завода на новом месте, во второй половине 1941 года фронт получил 933 танка КВ, в 1942 году их было построено уже 2553 (включая КВ-1с). В августе 1942 года КВ-1 был снят с производства и заменён на модернизированный вариант — КВ-1 с. Одной из причин модернизации послужило, как ни странно, мощное бронирование танка. В общей сложности было выпушено около 3200 танков КВ-1.

 

Конструкция танка

Для 1940 года серийный КВ-1 являлся подлинно новаторской конструкцией, воплотившей в себе самые передовые идеи того времени: индивидуальную торсионную подвеску, надёжное противоснарядное бронирование, дизельный двигатель и одно мощное универсальное орудие в рамках классической компоновки. Хотя по отдельности решения из этого набора неоднократно реализовывались ранее на других зарубежных и отечественных танках, КВ-1 был первой боевой машиной, воплотившей в себе их комбинацию. Некоторые эксперты рассматривают его как этапную машину в мировом танкостроении, оказавшую значительное влияние на разработку последующих тяжёлых танков в других странах. Классическая компоновка на серийном советском тяжёлом танке была применена впервые, что позволило КВ-1 получить наиболее высокий уровень защищённости и большой модернизационный потенциал в рамках этой концепции по сравнению с предыдущей серийной моделью тяжёлого танка Т-35 и опытными машинами СМК и Т-100 (все — многобашенного типа). Основой классической компоновки является разделение бронекорпуса от носа к корме последовательно на отделение управления, боевое отделение и моторно-трансмиссионное отделение. Механик-водитель и стрелок-радист размещались в отделении управления, три других члена экипажа имели рабочие места в боевом отделении, которое объединяло среднюю часть бронекорпуса и башню. Там же располагались орудие, боезапас к нему и часть топливных баков. Двигатель и трансмиссия были установлены в корме машины.

 

Броневой корпус и башня

Броневой корпус танка сваривался из катаных броневых плит толщиной 75, 40, 30 и 20 мм Броневая защита равнопрочная (бронеплиты с толщиной отличной от 75 мм использовались только для горизонтального бронирования машины), противоснарядная. Броневые плиты лобовой части машины устанавливались под рациональными углами наклона. Башня серийных КВ выпускалась в трёх вариантах: литая, сварная с прямоугольной нишей и сварная с закруглённой нишей. Толщина брони у сварных башен была 75 мм, у литых — 95 мм, так как литая броня была менее прочной. В 1941 году сварные башни и бортовые бронеплиты некоторых танков были дополнительно усилены — на них на болтах закрепили 25-мм броневые экраны, причём между основной бронёй и экраном оставался воздушный промежуток, то есть этот вариант КВ-1 фактически получил разнесённое бронирование. Не совсем понятно, зачем это было сделано, так как для 1941 года даже штатное бронирование КВ-1 в принципе являлось избыточным. В некоторых источниках ошибочно указывается, что танки выпускались с катаной бронёй толщиной 100 мм и более — на самом деле эта цифра соответствует сумме толщины основной брони танка и экранов.

Лобовая часть башни с амбразурой для орудия, образованная пересечением четырёх сфер, отливалась отдельно и сваривалась с остальными бронедеталями башни. Маска орудия представляла собой цилиндрический сегмент гнутой катаной бронеплиты и имела три отверстия — для пушки, спаренного пулемёта и прицела. Башня устанавливалась на погон диаметром 1535 мм в броневой крыше боевого отделения и фиксировалась захватами во избежание сваливания при сильном крене или опрокидывании танка. Погон башни размечался в тысячных для стрельбы с закрытых позиций. Механик-водитель располагался по центру в передней части бронекорпуса танка, слева от него находилось рабочее место стрелка-радиста. Три члена экипажа располагались в башне: слева от орудия были рабочие места наводчика и заряжающего, а справа — командира танка. Посадка и выход экипажа производились через два круглых люка: один в башне над рабочим местом командира и один на крыше корпуса над рабочим местом стрелка-радиста. Корпус также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем танка и ряд люков, лючков и технологических отверстий для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, другим узлам и агрегатам машины.

 

Вооружение

На танках первых выпусков устанавливалась пушка Л-11 калибра 76,2 мм с боекомплектом 111 выстрелов (по другим данным — 135). Интересно, что изначальный проект предусматривал ещё и спаренную с ней 45-мм пушку 20К, хотя бронепробиваемость 76-мм танковой пушки Л-11 практически не уступала противотанковой 20К. По всей видимости, прочные стереотипы о необходимости иметь 45-мм противотанковую пушку вместе с 76-мм объяснялись её более высокой скорострельностью и бо́льшим боекомплектом. Но уже на прототипе, направленном на Карельский перешеек, 45-мм пушку сняли и установили вместо неё пулемёт ДТ-29. Впоследствии пушку Л-11 заменили на 76-мм орудие Ф-32, а осенью 1941 года — на орудие ЗиС-5 с большей длиной ствола в 41,6 калибра.

Пушка ЗиС-5 монтировалась на цапфах в башне и была полностью уравновешена. Сама башня с орудием ЗиС-5 также являлась уравновешенной: её центр масс располагался на геометрической оси вращения. Пушка ЗиС-5 имела вертикальные углы наводки от −5° до +25°, при фиксированном положении башни она могла наводиться в небольшом секторе горизонтальной наводки (т. н. «ювелирная» наводка). Выстрел производился посредством ручного механического спуска. Боекомплект орудия составлял 111 выстрелов унитарного заряжания.

Снаряды укладывались в башне и вдоль обоих бортов боевого отделения. На танке КВ-1 устанавливались три 7,62-мм пулемёта ДТ-29: спаренный с орудием, а также курсовой и кормовой в шаровых установках. Боекомплект ко всем ДТ составлял 2772 патрона. Эти пулемёты монтировались таким образом, что при необходимости их можно было снять и использовать вне танка. Также для самообороны экипаж имел несколько ручных гранат Ф-1 и иногда снабжался пистолетом для стрельбы сигнальными ракетами. На каждом пятом КВ, монтировали зенитную турель для ДТ, однако на практике зенитные пулемёты ставили редко.

 

Двигатель

КВ-1 оснащался четырёхтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным двигателем В-2К мощностью 500 л. с. (382 кВт) при 1800 об/мин, впоследствии из-за общего увеличения массы танка после установки более тяжёлых литых башен, экранов и отмены стружки кромок бронеплит мощность двигателя довели до 600 л. с. (441 кВт). Пуск двигателя обеспечивался стартёром СТ-700 мощностью 15 л. с. (11 кВт) или сжатым воздухом из двух резервуаров ёмкостью 5 л в боевом отделении машины. КВ-1 имел плотную компоновку, при которой основные топливные баки объёмом 600—615 л располагались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении. Во второй половине 1941 года из-за нехватки дизелей В-2К, которые производились тогда только на заводе № 75 в Харькове (с осени того же года начался процесс эвакуации завода на Урал), танки КВ-1 выпускались с четырёхтактными V-образными 12-цилиндровыми карбюраторными двигателями М-17Т мощностью 500 л. с. Весной 1942 года было издано постановление о переоборудовании всех находящихся в строю танков КВ-1 с двигателями М-17Т обратно на дизель-моторы В-2К — эвакуированный завод № 75 наладил их производство в достаточном количестве на новом месте.

 

Трансмиссия

Танк КВ-1 с оснащался механической трансмиссией, в состав которой входили:

-многодисковый главный фрикцион сухого трения «стали по феродо»;

-пятиступенчатая коробка передач тракторного типа;

-два многодисковых бортовых фрикциона с трением «сталь по стали»;

-два бортовых планетарных редуктора.

Все приводы управления трансмиссией — механические. При эксплуатации в войсках наибольшее число нареканий и рекламаций в адрес завода-изготовителя вызывали именно дефекты и крайне ненадёжная работа трансмиссионной группы, особенно у перегруженных танков КВ выпуска военного времени. Практически все авторитетные печатные источники признают одним из самым существенных недостатков танков серии КВ и машин на его базе низкую надёжность трансмиссии в целом.

 

Ходовая часть

Подвеска машины — индивидуальная торсионная с внутренней амортизацией для каждого из 6 штампованных двускатных опорных катков малого диаметра по каждому борту. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Ведущие колёса со съёмными зубчатыми венцами цевочного зацепления располагались сзади, а ленивцы — спереди. Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась тремя малыми обрезиненными штампованными поддерживающими катками по каждому борту. В 1941 году технологию изготовления опорных и поддерживающих катков перевели на литьё, последние лишились резиновых бандажей из-за общей в тот период нехватки резины. Механизм натяжения гусеницы — винтовой; каждая гусеница состояла из 86—90 одногребневых траков шириной 700 мм и шагом 160 мм.

 

Электрооборудование

Электропроводка в танке КВ-1 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Исключение составляла цепь аварийного освещения, которая была двухпроводной. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 24 В) были генератор ГТ-4563А с реле-регулятором РРА-24 мощностью 1 кВт и четыре последовательно соединённые аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 общей ёмкостью 256 А·ч. Потребители электроэнергии включали в себя:

-электромотор поворота башни;

-наружное и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных приборов;

-наружный звуковой сигнал и цепь сигнализации от десанта к экипажу машины;

-контрольно-измерительные приборы (ампер- и вольтметр);

-средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;

-электрика моторной группы — стартёр СТ-700, пусковое реле РС-371 или РС-400 и т. д.

 

Средства наблюдения и прицелы

Общая обзорность танка КВ-1 ещё в 1940 году оценивалась в докладной записке Л. Мехлису от военинженера Каливоды как крайне неудовлетворительная. Командир машины имел единственный смотровой прибор в башне — панораму ПТК. Механик-водитель в бою вёл наблюдение через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите по продольной осевой линии машины. В спокойной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперёд, обеспечивая механику-водителю более удобный непосредственный обзор с его рабочего места.

Для ведения огня КВ-1 оснащался двумя орудийными прицелами — телескопическим ТОД-6 для стрельбы прямой наводкой и перископическим ПТ-6 для стрельбы с закрытых позиций. Головка перископического прицела защищалась специальным броневым колпаком. Для обеспечения возможности огня в тёмное время суток шкалы прицелов имели приборы подсветки. Курсовой и кормовой пулемёты ДТ могли комплектоваться прицелом ПУ от снайперской винтовки с трёхкратным увеличением.

 

Средства связи

Средства связи включали в себя радиостанцию 71-ТК-3, позже 10Р или 10РК-26. На ряде танков от нехватки устанавливались авиационные радиостанции 9Р. Танк КВ-1 оснащался внутренним переговорным устройством ТПУ-4-Бис на 4 абонента.

Радиостанции 10Р или 10РК представляли собой комплект из передатчика, приёмника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.

10Р представляла собой симплексную ламповую гетеродинную коротковолновую радиостанцию, работающую в диапазоне частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке дальность связи в телефонном (голосовом) режиме достигала 20—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо́льшую дальность связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе или иной дискретной системой кодирования. Стабилизация частоты осуществлялась съёмным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на двух фиксированных частотах; для их смены использовался другой кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.  Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предыдущей модели 10Р, она стала проще и дешевле в производстве. У этой модели появилась возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Характеристики по дальности связи значительных изменений не претерпели.

Танковое переговорное устройство ТПУ-4-Бис позволяло вести переговоры между членами экипажа танка даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для внешней связи.

 

 

 

 

ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ

Тяжелый танк КВ-2

 

Так вспоминал Герой Советского Союза Григорий Пенежко о первой своей встрече с тяжелым советским танком КВ-2. История танка начиналась 19 декабря 1939 года, когда было подписано Постановление Комитета Обороны СССР №443сс, согласно которому танк КВ-1 был принят на вооружение РККА. В это время опытный образец танка КВ-1 проходил войсковые испытания и принимал участие в Советско-Финской войне. В ходе боев, советское командование пришло к выводу, что необходимо иметь кроме танка, вооруженного 76,2-мм пушкой, еще и тяжелый танк, способный бороться с ДОТами, надолбами и другими фортификационными сооружениями.

 

КВ-2 единственый сохранившийся экземплярПо требованию Военного Совета Северо-Западного фронта первые четыре машины из установочной партии КВ, должны были быть вооружены 152-мм гаубицей. Для решения этой задачи были привлечены 2 конструкторских бюро: СКБ Ленинградского Кировского завода под общим руководством Ж.Я. Котина (старшим группы проектировщиков был Н.Л. Духов) и инженеры артиллерийского АОКО (завод №172 им. Молотова) во главе с Н.В. Куриным. На разработку проекта было отведено всего несколько дней. Конструкторы были переведены на казарменное положение и работали по 16-17 часов сутки. Буквально за две недели проект был готов и уже в феврале 1940 г. был изготовлен опытный образец, получивший обозначение У-1. По первоначальному проекту предусматривалось установить в башне КВ 152-мм гаубицу обр. 1909/30 года. В дальнейшем от этой артсистемы отказались в пользу гаубицы М-10 обр. 1938/40 года. Проект установки гаубицы М-10 в танк КВ имел обозначение «402» или МТ-1. Ведущими инженерами по установке артиллерийской системы были Н.Н. Ильин и Г.Н. Рыбин. Для установки такой громоздкой артсистемы потребовалось разработать новую башню больших размеров. Погон новой большой башни, был равен погону стандартной (малой) башни КВ. Только в начале 1941 года танки стали называть КВ-1 и КВ-2. До этого их называли «танк с малой башней» и «танк с большой башней».

КВ-2 предназначался для прорыва сильно укрепленных оборонительных полос (разрушения стрельбой прямой наводкой дотов и дзотов), для усиления подразделений, вооруженных легкими и средними танками.

Первую установку МТ-1 смонтировали на опытном танке, вместо малой башни. Уже 10 февраля были проведены испытания танка боевой стрельбой на траншейном стенде прямо на территории завода. Эксперимент прошел удачно, танк не опрокинулся, а двигатель завелся с первой попытки.

Кроме гаубицы, КВ-2 был вооружен еще и тремя 7,62-мм танковыми пулеметами ДТ (спаренный с гаубицей; в шаровой опоре кормовой стенки башни; в лобовом листе подбашенной коробки слева от механика-водителя). Гаубица имела по тому времени сравнительно высокие показатели. Ее бронебойный снаряд (морская граната) массой 52 кг с начальной скоростью 436 м/с пробивал броневую плиту толщиной 72 мм на дистанции 1500 м под углом встречи 60°. Для стрельбы по железобетонным укреплениям имелся бетонобойный снаряд массой 40 кг с начальной скоростью 530 м/с. Углы наведения гаубицы по горизонтали 360°, по вертикали от -5° до +12°.

 

КВ-2 со 107-мм пушкой Ф-32

Кроме 152-мм гаубицы танк пробовали вооружить длиноствольными орудиями. Одна из таких попыток была предпринята в мае 1941 года, когда был создан опытный КВ-2 с пушкой Ф-32 (другое название — ЗИС-6, не путать с одноимённым трёхосным грузовиком на базе ЗиС-5). С мая до середины июня того же года танк прошёл заводские испытания на заводе №92, а с 25 июня по 5 июля – полигонные испытания на АНИОПе. Из-за неудовлетворительной кучности стрельбы, малой живучести (300-400 выстрелов) и недостаточной прочности деталей затвора, пушка ЗИС-6 не выдержала полигонных испытаний. Кроме того с выстрелами такой длины и массы одному заряжающему упарвиться в боевых условиях было практически невозможно. Серийно этот танк не производился и на вооружение не принимался. Машина отличалась от серийного КВ-2 установкой вооружения, которая была осуществлена заводом №92 под руководством Василия Грабина. Непосредственно установкой пушки в башню танка руководил П.Ф. Муравьёв. основным оружием была 107-мм пушка Ф-32 (ЗИС-6), спаренная с 7,62-мм пулемётом ДТ. Углы наведения спаренной установки по вертикали составляли от -6 до +21 градуса.

Пушка имела полуавтоматический вертикальный клиновый затвор. Начальная скорость бронебойного снаряда составляла 830 м/с. Этот снаряд на дальности 600 м пробивал 120-мм цементированную броневую плиту, расположенную под углом 30 градусов к вертикали. Начальная скорость осколочно-фугасного снаряда составляла 730 м/с. Для стрельбы использовался телескопический прицел ТД.

В лобовом листе корпуса находилась шаровая установка 7,62-мм пулемёта ДТ. Третий пулемёт ДТ был запасным и укладывался в боевом отделении. Боекомплект танка состоял из 50 выстрелов к пушке и 3087 патронов к пулемётам. Кроме ЗИС-6, на танк КВ-2 в опытном порядке устанавливалось 85-мм орудие Ф-39. По решению НКО, в марте прошли испытания этого орудия в танке КВ-2. К сожалению, все технические проблемы связанные с ходовой частью и трансмиссией танков КВ в полной мере коснулись и КВ-2. Это, а также плохая подготовка танкистов сказалось на огромных потерях танков КВ-2 в первые месяцы ВОВ. Так же, танковые части были практически не укомплектованы боеприпасами. Часто, единственным оружием танкистов становились гусеницы. Но тем не менее, для немцев танки КВ оказались страшным шоком.

На танк установили новый быстроходный дизель В-2К мощностью 600 л. с. Броня, достигавшая в лобовой части корпуса 75 мм, не пробивалась снарядами противотанковых орудий с любой дистанции. Экипаж КВ-2 состоял из шести человек. В отделении управления размещались командир, механик-водитель и радист-пулеметчик с пулеметом ДТ. Специфика обслуживания МЛ-20С предусматривала, кроме наводчика и заряжающего, еще и замкового, так как замок был поршневого типа, автоматически не открывался и не закрывался.

Первые испытания в заводском тире развеяли все сомнения: прочность конструкции оказалась достаточной, и два опытных танка КВ-2 отправили на прорыв линии Маннергейма.

“Препятствия на линии Маннергейма, — вспоминал позже командир одной из этих машин Э. Ф. Глушак, — были сделаны основательные. Перед нами высились в три ряда громадные гранитные надолбы. И все же для того, что5ы проделать проход шириной 6—8 метров, нам понадобилось лишь пять выстрелов бетонобойными снарядами. Пока взламывали надолбы, противник нас непрерывно обстреливал. Дот мы быстро засекли, а затем двумя выстрелами полностью разрушали его. Когда вышли из боя, на броне насчитали 48 вмятин, но ни одной пробоины”.

Для немцев встреча с КВ-2 стала настоящим шоком. Вот что записал в своем дневнике командир 11-го танкового полка (6-я танковая дивизия 4-й танковой группы) 25 июня 1941 года:

«С утра 2-й батальон 11-го танкового полка совместно с группой фон Шекендорфа наступали вдоль дороги, обходя болото справа. Весь день части отражали постоянные атаки русской 2-й танковой дивизии. К сожалению, русские 52-тонные тяжелые танки показали, что они почти нечувствительны к огню наших 105-мм орудий.

Несколько попаданий наших 150-мм снарядов также оказались неэффективны. Тем не менее, в результате постоянных атак танков Pz Kpfw IV большая часть танков противника была выбита, что позволило нашим частям продвинуться вперед на три километра западнее Дубисы.

Группе «Раус» удалось удержать свой плацдарм, но в полдень, получив подкрепления, противник контратаковал на левом фланге в северо-восточном направлении на Расеняй и обратил в бегство войска и штаб 65-го танкового батальона. В это время русский тяжелый танк перерезал путь, связывавший нас с группой Раус, и связь с этой частью отсутствовала в течении всего дня и последующей ночи. Для борьбы с танком была направлена батарея 88-мм зенитных орудий. Атака оказалась такой же неудачной, как и предыдущий бой с батареей 105-мм гаубиц. Ко всему прочему, попытка нашей разведгруппы подобраться к танку и сжечь его зажигательными бутылками провалилась. Группе не удалось подобраться на достаточно близкое расстояние из-за сильного пулеметного огня, что вел танк».

Единственное, немцы могли противопоставить русским Голиафам были 88-мм зенитки Flak 18 и Flak 36. Но основные потери танков, были потери по техническим причинам. Так 41-я танковая дивизия из 31 КВ-2 к 6 июля 1941 года потеряла 22 танка. Из них только 5 танков было подбито. Остальные машины были потеряны по техническим причинам или брошены из-за недостатка топлива.

С 1940 по 1943 год было выпущено 4775 танков KB всех модификаций. Из них КВ-2 составили лишь 434 штуки. Последние экземпляры были собраны в блокадном Ленинграде. Они воевали на всех фронтах Великой Отечественной войны, сначала в составе танковых бригад смешанного состава, потом в составе отдельных гвардейских танковых полков прорыва. До 1945 года дожило совсем мало KB, использовавшихся в качестве боевых танков. В основном, после демонтажа башни, они служили как эвакуационные тягачи.

В последний раз танк КВ-2 вступил в бой в 1945 году. Это был КВ-2 захваченный немцами и использованный ими при обороне Кенигсберга. КВ-2 в немецких войсках получил обозначение Panzerkampfwagen KV-II 754(r)

До настоящего времени сохранился только один КВ-2, экспонирующийся в Центральном музее Вооружённых Сил в Москве.

 

 

 

ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ

Тяжелый танк КВ-1С

 

КВ-1с — советский тяжёлый танк периода Великой Отечественной войны. Аббревиатура КВ означает «Клим Ворошилов» — официальное название серийных советских тяжёлых танков выпуска 1940—1943 гг. Индекс 1с означает «скоростную» модификацию первой серийной модели.

Эта боевая машина была разработана конструкторским бюро Челябинского Кировского завода (ЧКЗ) в мае — июле 1942 года в связи с жалобами командиров Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) на низкую подвижность и надёжность исходного варианта тяжёлого танка КВ-1.  С целью снижения общей массы танка были несколько уменьшены его габариты и ослаблено бортовое бронирование. В результате этих мер возросли средняя и максимальная скорости движения танка, вместе с введением новой коробки перемены передач удалось несколько повысить общую надёжность машины при её эксплуатации в войсках. По сравнению с КВ-1 вооружение осталось прежним, но эффективность его использования возросла — место командира танка стало оснащаться наблюдательной башенкой, что улучшило обзор поля боя. До настоящего времени сохранился только один полностью аутентичный танк КВ-1с, ещё два сохранившихся танка являются опытным и переходным от КВ-1 вариантами «скоростной» модификации.

 

Описание конструкции

КВ-1с по своей сути являлся модернизацией средней глубины по отношению к оригинальной модели КВ-1. Основной целью модернизации было уменьшение общей массы танка, повышение его скорости и надёжности при эксплуатации, решение неудовлетворительной эргономики рабочих мест экипажа на КВ-1. По сравнению с КВ-1 «скоростная» его модификация получила менее габаритный и массивный (в том числе за счёт ослабления бронирования) корпус, новую башню с кардинально улучшенной эргономикой, новую более надёжную коробку перемены передач. Вооружение и моторная группа остались без изменений. КВ-1с имел классическую компоновку, что и все другие серийные советские тяжёлые и средние танки того времени. Бронекорпус от носа к корме последовательно делился на отделение управления, боевое отделение и моторно-трансмиссионное отделение. Механик-водитель и стрелок-радист размещались в отделении управления, три других члена экипажа имели рабочие места в боевом отделении, которое объединяло среднюю часть бронекорпуса и башню. Там же располагались орудие, боезапас к нему и часть топливных баков. Двигатель и трансмиссия были установлены в корме машины.

 

Броневой корпус и башня

Броневой корпус танка сваривался из катаных броневых плит толщиной 75, 60, 40, 30 и 20 мм. Броневая защита дифференцированная, противоснарядная. Броневые плиты лобовой части машины устанавливались под рациональными углами наклона. Обтекаемая башня представляла собой броневую отливку сложной геометрической формы, её борта толщиной 75 мм располагались под углом к вертикали для повышения снарядостойкости. Лобовая часть башни с амбразурой для орудия, образованная пересечением четырёх сфер, отливалась отдельно и сваривалась с остальными бронедеталями башни. Маска орудия представляла собой цилиндрический сегмент гнутой катаной бронеплиты и имела три отверстия — для пушки, спаренного пулемёта и прицела. Толщина брони маски орудия и лба башни достигала 82 мм. Башня устанавливалась на погон диаметром 1535 мм в броневой крыше боевого отделения и фиксировалась захватами во избежание сваливания при сильном крене или опрокидывании танка. Погон башни размечался в тысячных для стрельбы с закрытых позиций.

Механик-водитель располагался по центру в передней части бронекорпуса танка, слева от него находилось рабочее место стрелка-радиста. Три члена экипажа располагались в башне: слева от орудия были рабочие места наводчика и командира танка, а справа — заряжающего. Командир машины имел литую наблюдательную башенку с толщиной вертикальной брони до 60 мм. Посадка и выход экипажа производились через два круглых люка: один в башне над рабочим местом заряжающего и один на крыше корпуса над рабочим местом стрелка-радиста. Корпус также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем танка и ряд люков, лючков и технологических отверстий для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, другим узлам и агрегатам машины.

 

Вооружение

Основным вооружением КВ-1с являлась пушка ЗиС-5 калибра 76,2 мм. Орудие монтировалось на цапфах в башне и было полностью уравновешено. Сама башня с орудием Д-5Т также являлась уравновешенной: её центр масс располагался на геометрической оси вращения. Пушка ЗиС-5 имела вертикальные углы наводки от −5 до +25°. Выстрел производился посредством ручного механического спуска.

Боекомплект орудия составлял 114 выстрелов унитарного заряжания. Выстрелы укладывались в башне и вдоль обоих бортов боевого отделения.

На танке КВ-1с устанавливались три 7,62-мм пулемёта ДТ: спаренный с орудием, а также курсовой и кормовой в шаровых установках. Боекомплект ко всем ДТ составлял 3000 патронов. Эти пулемёты монтировались таким образом, что при необходимости их можно было снять с монтировок и использовать вне танка. Также для самообороны экипаж имел несколько ручных гранат Ф-1 и иногда снабжался сигнальным пистолетом.

 

Двигатель

КВ-1с оснащался четырёхтактным V-образным 12-цилиндровым дизельным двигателем В-2К мощностью 600 л. с. (441 кВт). Пуск двигателя обеспечивался стартером СТ-700 мощностью 15 л. с. (11 кВт) или сжатым воздухом из двух резервуаров ёмкостью 5 л в боевом отделении машины. КВ-1с имел плотную компоновку, при которой основные топливные баки объёмом 600—615 л располагались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении. Танк также оснащался четырьмя наружными дополнительными топливными баками общей ёмкостью 360 л, не связанными с топливной системой двигателя.

 

Трансмиссия

Танк КВ-1с оснащался механической трансмиссией, в состав которой входили:

многодисковый главный фрикцион сухого трения «стали по феродо»;

четырёхступенчатая коробка передач с демультипликатором (8 передач вперёд и 2 назад);

два многодисковых бортовых фрикциона с трением «сталь по стали»;

два бортовых планетарных редуктора.

Все приводы управления трансмиссией — механические. Практически все авторитетные печатные источники признают одним из самым существенных недостатков танков КВ-1 и машин на его базе низкую общую надёжность трансмиссии в целом, и на КВ-1с была установлена новая коробка передач, впоследствии применённая на ИС-2.

 

Ходовая часть

Ходовая часть танка КВ-1с сохранила все технические решения аналогичного узла танка КВ-1, однако ряд деталей был уменьшен в размерах с целью уменьшения общей массы танка. Подвеска машины — индивидуальная торсионная для каждого из 6 цельнолитых двускатных опорных катков диаметра 600 мм на борт. Напротив каждого опорного катка к бронекорпусу приваривались ограничители хода балансиров подвески. Зацепление — цевочное, венцы — съёмные. Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась тремя поддерживающими катками на борт. Механизм натяжения гусеницы — винтовой; каждая гусеница состояла из 86—90 одногребневых траков шириной 608 мм. По сравнению с танком КВ-1 ширина гусеницы была уменьшена на 92 мм.

 

Электрооборудование

Электропроводка в танке КВ-1с была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Исключение составляла цепь аварийного освещения, которая была двухпроводной. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 24 В) были генератор ГТ-4563А с реле-регулятором РРА-24 мощностью 1 кВт и четыре последовательно соединённые аккумуляторные батареи марки 6-СТЭ-128 общей ёмкостью 256 А•ч. Потребители электроэнергии включали в себя:

электромотор поворота башни;

наружное и внутреннее освещение машины, приборы подсветки прицелов и шкал измерительных приборов;

наружный звуковой сигнал и цепь сигнализации от десанта к экипажу машины;

контрольно-измерительные приборы (амперметр и вольтметр);

электроспуск пушки;

средства связи — радиостанция и танковое переговорное устройство;

электрика моторной группы — стартер СТ-700, пусковое реле РС-371 или РС-400 и т. д.

 

Средства наблюдения и прицелы

На КВ-1с впервые для крупносерийного советского танка установили командирскую башенку с пятью смотровыми щелями с защитными стёклами. Механик-водитель в бою вёл наблюдение через смотровой прибор с триплексом, который защищался броневой заслонкой. Этот смотровой прибор устанавливался в бронированном люке-пробке на лобовой бронеплите по продольной осевой линии машины. В спокойной обстановке этот люк-пробка мог быть выдвинут вперёд, обеспечивая механику-водителю более удобный непосредственный обзор с его рабочего места.

 

Для ведения огня КВ-1с оснащался двумя орудийными прицелами — телескопическим ТОД-6 для стрельбы прямой наводкой и перископическим ПТ-6 для стрельбы с закрытых позиций. Головка перископического прицела защищалась специальным броневым колпаком. Для обеспечения возможности огня в тёмное время суток шкалы прицелов имели приборы подсветки. Курсовой и кормовой пулемёты ДТ могли комплектоваться прицелом ПУ от снайперской винтовки с трёхкратным увеличением.

 

Средства связи

Средства связи включали в себя радиостанцию 9Р (или 10Р, 10РК-26) и переговорное устройство ТПУ-4-Бис на 4 абонента.

Радиостанции 10Р или 10РК представляли собой комплект из передатчика, приёмника и умформеров (одноякорных мотор-генераторов) для их питания, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 24 В.

10Р представляла собой симплексную ламповую гетеродинную коротковолновую радиостанцию, работающую в диапазоне частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м). На стоянке дальность связи в телефонном (голосовом) режиме достигала 20—25 км, в движении она несколько уменьшалась. Бо́льшую дальность связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом азбукой Морзе или иной дискретной системой кодирования. Стабилизация частоты осуществлялась съёмным кварцевым резонатором, плавная подстройка частоты отсутствовала. 10Р позволяла вести связь на двух фиксированных частотах; для их смены использовался другой кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции.

Радиостанция 10РК являлась технологическим улучшением предыдущей модели 10Р, она стала проще и дешевле в производстве. У этой модели появилась возможность плавного выбора рабочей частоты, число кварцевых резонаторов было уменьшено до 16. Характеристики по дальности связи значительных изменений не претерпели.

Танковое переговорное устройство ТПУ-4-Бис позволяло вести переговоры между членами экипажа танка даже в сильно зашумленной обстановке и подключать шлемофонную гарнитуру (головные телефоны и ларингофоны) к радиостанции для внешней связи.

 

Боевое применение

Создание КВ-1с было оправданным шагом в условиях неудачного первого этапа войны. Однако этот шаг лишь приблизил КВ к средним танкам. Армия так и не получила полноценного (по более поздним стандартам) тяжёлого танка, который бы резко выделялся от средних по боевой мощи. Таким шагом могло бы стать вооружение танка 85-мм пушкой. Но дальше экспериментов дело не пошло, так как обычные 76-мм танковые пушки в 1941—1942 годах без труда боролись с любой немецкой бронетехникой. Вроде бы причин для усиления вооружения не было.

Однако после появления в германской армии Pz. VI («Тигр») с 88-мм пушкой КВ в одночасье устарели: они были неспособны на равных бороться с немецкими тяжёлыми танками. Осенью 1943 года было выпущено некоторое количество КВ-85 (разработанный на базе КВ-1с танк с 85-мм пушкой), но затем производство КВ было свёрнуто в пользу ИС.

Небольшое количество КВ-1с продолжало использоваться и в 1945 году; в частности, в феврале 1945 года 68-я танковая бригада, участвовавшая в боях на Кюстринском плацдарме, имела два танка этого типа.

 

 

 

ТЯЖЕЛЫЕ ТАНКИ

Тяжелый танк КВ-85

 

Тяжелый танк КВ-85 не был эпохальной машиной в истории советского танкостроения. Его не выпускали многотысячными партиями, но этот танк также внес вклад в победу над фашизмом.

Первые попытки вооружить танк мощным 85-95 мм орудием были предприняты еще до войны, в 1939 году. Тогда же велись разработки этих орудий. Опыты проводились с серийными Т-28 и КВ, но на вооружение по ряду причин приняты не были. С началом Великой отечественной войны подобные работы были временно свернуты. Но уже в декабре 1941 года Уралмашзавод предложил для вооружения танка КВ 85-мм орудие У-12, разработанное конструкторами Сидоренко и Усенко. Но себестоимость орудия оказалась чрезмерной для того времени, и принятие ее на вооружение признали нецелесообразным. Весной 1942 года с проектами 85-мм танковых пушек в НКВ обратились сразу три конструкторских группы, а именно, ЦАКБ (В.Грабин), ОКБ №8 им. Калинина и КБ завода № 92 под руководством В.Савина. Все КБ предлагали использование люльки и противооткатных приспособлений 76-мм танковых пушек ЗИС-5 или Ф-34, наложив на них 85-мм ствол с баллистикой зенитного орудия обр. 1939 года. При этом для компенсации отката ЦАКБ предполагало увеличение откатной массы, ОКБ №8 - применение штатного дульного тормоза зенитной пушки, а КБ Савина - перепроектирование тормоза отката.  Все три проекта отклонили, так как в то время, по мнению техуправления НКВ и руководства НКТП, переход на калибр 85-мм был неоправдан, поскольку стоимость 85-мм выстрела была значительно больше, чем 76-мм.  Однако в 1943 году, после появления на поле боя новых немецких танков "Тигр" и "Пантера", а также недостаточного осколочно-фугасного действия 76-мм гранаты против новых полевых укреплений, интерес к орудиям калибра 85-мм проявился с новой силой. Проекты, предложенные в 1941-42 годах, пересмотрели, но наиболее реальный из них, проект завода № 8 им. Калинина был отклонен, так как он требовал применения дульного тормоза, считавшегося тогда крайне нежелательным в танковом орудии.

ЦАКБ зимой 1943 года выполнило проект новой танко-самоходной пушки С-18, одобренный техуправлением НКВ, и в марте 1943 года заводу № 9 поручили изготовить два опытных образца (в то время ЦАКБ еще не имело собственной производственной базы). Но изготовление орудий затянулось. А когда они все же поступили на испытания, то выяснилось, что пушки изготовлены с отступлениями от чертежей. КБ завода № 9 под руководством Ф.Петрова оспорило правомерность изменений. В.Грабин настаивал на своем. Дело окончилось ничем. Испытанные пушки отказывались нормально работать, а проектировщики и изготовители, вместо устранения недостатков, принялись обильно поливать друг друга грязью. В результате для испытаний первого опытного танка "объект 237" в его башню установили неработающий макет орудия С-18. После того, как неисправные С-18 были доведены до ума, на танки их устанавливать не стали, а передали для вооружения прототипов СУ-85 (СУ-85-1 и СУ-85-4).

Параллельно с доработкой С-18, ЦАКБ выдало еще один вариант 85-мм танкового орудия для танков КВ-1с и ИС, получившего индекс С-31. Причем эта пушка разрабатывалась сразу в двух вариантах - с баллистикой 85-мм зенитного орудия (нач. скорость 790-800 м/с) и с увеличенной баллистикой (нач. скорость 880-900 м/с). Изготовлением и заводскими испытаниями орудия занимался завод № 92, причем по сравнению с С-18 новые пушки оказались гораздо технологичнее (проще в изготовлении). Однако орудие с увеличенной баллистикой требовало отработки нового порохового заряда в существующей гильзе. Эта сложная задача так и не была решена в поставленные сроки (до 1 октября 1943 года) и все дальнейшие работы над 85-мм танковой пушкой ограничивались баллистикой зенитного орудия обр. 1939 года. Тем временем КБ завода № 9 переработало конструкцию орудия У-12 и предложило в мае 1943 года собственный вариант 85-мм танковой пушки. Новое изделие получило индекс Д-5Т и отличалось от У-12 механизмом полуавтоматики копирного типа, заимствованным от орудия ЗИС-5, а также некоторыми узлами тормоза отката и накатника. Плотная компоновка орудия и малая длина его отката позволяла установить его в башню любого имеющегося тяжелого танка без переделки башни. От С-18 и С-31 орудие выгодно отличалось малой длиной отката и массой казенной части, но имело большое число мелких деталей, требовавших точной обработки. Испытанные совместно четыре танка (два танка ИС и два КВ-1с), вооруженные 85-мм орудиями С-31 и Д-5Т, продемонстрировали большие эксплуатационные преимущества орудия Д-5Т, которое и было принято на вооружение. Для этих испытаний пушку С-31 установили в стандартную башню КВ-1с с минимальными переделками. Экипаж сократили до 4 человек. Этот танк (№30751-51, объект 231) ныне храниться в ВИМ БТВТ (Кубинка). Несмотря на успех с КВ, работы над новым перспективным танком ИС-85 затянулись, в то же время фронт требовал новых танков с мощным вооружением. Необходимо было хоть как-то продержаться несколько месяцев до ввода в строй ИС-85. И выход был найден. В конструкторском бюро Ж.Я.Котина решили пойти на модернизацию танка КВ-1с, установив на него башню танка ИС-85 с пушкой Д-5Т. При установке новой башни на КВ-1с были проведены следующие работы: была расширена подбашенная коробка, в которой с трудом расположили увеличенный в диаметре погон танковой башни улучшенной формы. Боекомплект из 70 выстрелов разместился в измененной боеукладке. При размещении пушки и боеукладки пришлось пожертвовать пятым членом экипажа - стрелком-радистом, для которого просто не осталось места. Курсовой пулемет ДТ зафиксировали в одном положении, заварив подвижную шаровую установку. Силовая установка, трансмиссия и ходовая часть остались полностью от КВ-1с. Первые КВ-85 переделывали из задела корпусов КВ-1с, заваривая гнездо для шаровой установки пулемета. В западной литературе встречается неверное мнением о том, что якобы была "вторая версия" КВ-85 с подвижным лобовым пулеметом. Путаница, видимо, возникла в результате изучения западными экспертами единственного сохранившегося до наших дней танка КВ-85 (памятник в Автово, Санкт-Петербург), где в процессе реставрации была допущена ошибка. По архивным данным было выпущено 148 танков КВ-85, которые с сентября 1943 года стали поступать на фронт. Одновременно до декабря 1943 года продолжался и выпуск танков КВ-1с. Заводу № 9 был выдан заказ на производство Д-5Т, но она оказалась для завода достаточно сложной. Мощности завода совершенно не хватало на производство орудий одновременно для ИС-85 и для КВ-85, и для Т-34-85. Подключенные было к валовому выпуску заводы № 8 и № 13 вообще не смогли организовать производство Д-5Т. Эти проблемы с производством пушек и не позволили КВ-85 стать массовым танком. А к весне 1944 года в серию пошел ИС-2 с несравнимо более мощным вооружением и защитой, и дальнейшая судьба КВ-85 (и ИС-85 тоже) была решена.

 

Боевое применение

Большая часть КВ-85 в составе гвардейских танковых полков прорыва попала на Южный фронт (2-го формирования), позже 4-й Украинский фронт, где участвовала в освобождении Украины и Крыма. Так как наша машина, в целом, не превосходила немецкие тяжелые танки, бои шли с переменным успехом. Результаты зависели преимущественно от подготовки экипажей противоборствующих сторон и от выбранной ими тактики действий.

В состав 28-й Армии 4-го Украинского фронта входил 34-й Гв. ТПП (20 танков КВ-85), который совместно с 40-м ТСАП (тяжелый самоходно-артиллерийский полк) в составе 9 СУ-152, 20-25 ноября вел бои в районе поселка Екатериновка.  20 ноября оба полка в двухэшелонном порядке атаковали позиции противника, который кроме артиллерии имел в обороне зарытые танки Рz.Крfw IV Аusf. Н и САУ Маrder II (до 18 штук). В течение дня танкистам и самоходчикам удалось захватить первые линии немецких окопов, потеряв при этом 6 танков КВ-85 (оставлены на территории противника) и 6 СУ-152. Во второй день боев до 10 танков Рz.Крfw IV Аusf. Н предприняли контратаку на позиции советских войск. Силами пехоты и обоих танковых полков атака была отбита, противник потерял 5 танков, с нашей стороны потерь не было. 23 ноября 1943 года все исправные машины полка опять атаковали германские позиции, прорвали его оборону и продвинулись на 5 км. В этой операции было потеряно еще 2 танка КВ-85 (один танк сгорел). 23 ноября 1943 года 34-й Гв. ТПП был отведен на ремонт в тыл, боевые действия до 28 ноября 1943 года продолжал только 40-й ТСАП, терявший в боях одну- две машины ежедневно. В освобождении Крыма наряду с 19-м танковым корпусом участвовал отдельный 1452-й самоходно-артиллерийский полк (САП), который имел в своем составе 11 КВ-85, 5 КВ-1с, только 6 СУ-152, а также 3 СУ-76. Видимо, из-за того, что самоходок остро не хватало, САП решили укомплектовать танками КВ - они имели самое внушительное вооружение среди имевшихся в Крыму танков. В 19-м ТК были только Т-34-76 и легкие танки, а у противника - две бригады штурмовых орудий: 191-я и 279-я под командованием майора Мюллера и капитана Хоппе (всего в составе 17-й немецкой армии находилось 215 танков и САУ, преимущественно StuG III с 75-мм пушками). Но по ряду причин, связанных с руководством операцией, полк вел бои с мастерски отступающей немецкой пехотой, широко применявшей мины.

8 апреля 1944 года, согласно приказу командира 3-й гвардейской стрелковой дивизии, которому был оперативно подчинен полк (11 КВ-85, 5 КВ-1с, 2 СУ-152), танкисты и пехотинцы, сосредоточившись на 1,6 км южнее Турецкого вала, атаковали позиции противника с задачей захватить г.Армянск. Через несколько минут после начала атаки полк нарвался на минное поле, неуказанное на карте. Саперы, назначенные для разминирования, находились в танках и не могли их покинуть, так как немцы открыли ураганный огонь из всех видов оружия. Как ни парадоксально, через три часа после начала атаки все же удалось проделать проходы и 1452-й САП прорвал оборону противника, потеряв сожженным 1 КВ-85, подорванными на минах 3 КВ-85 и 5 КВ-1с, а также 4 КВ-85 и 2 СУ-152, подбитыми артогнем противника. Потерь в личном составе не было, раненых 6 человек (2 офицера и 4 рядовых). В 14.00 8 апреля 1944 года 3 оставшихся КВ-85 с десантом 3-й ГвСД достигли г. Армянска. Полк поставленную задачу выполнил. По итогам этого боя уничтожено 11 ДОТов, 5 противотанковых пушек и до 200 солдат и офицеров противника. Даже наши подбитые танки вели огонь по огневым точкам немцев. Таким образом, основные потери личного состава и материальной части были обусловлены недостаточной компетентностью руководства, которое не смогло организовать взаимодействие различных родов войск при прорыве немецкой обороны. До 10 апреля 1944 года полк ремонтировал свою матчасть и уже 11 апреля 1944 года танковая группа (3 КВ-85, 2 СУ-152, 2 СУ-76) 1452-го САП вновь атаковала немецкую оборону в районе Ишуни. Танки поддерживали пехоту 3-й ГвСД. Из-за того, что разведка не была проведена, танки провалились в 8-метровый противотанковый ров и специальные танковые ловушки, похожие на ямы. Атака не удалась, пару КВ-85 и СУ-76 вытаскивали из ям с помощью тракторов. После такого печального опыта применения тяжелых танков, командованием 2-й Гв. Армии было решено в корне изменить тактику использования этой части. Тем более, что немцы 10-11 апреля начали организованный отвод своих войск к Севастополю. Приказом командарма 2-й Гвардейской армии (№005/ОП от 10.04.44 года) материальная часть 1452-го САП и 512-го ООТБ (отдельного огнеметного танкового батальона) распределилась по армейским подвижным отрядам. Они состояли из пехоты на "Студебеккерах", а также из танков и САУ и имели задачу как можно быстрее прорваться в Севастополь. В эти отряды вошли и танки КВ-85.

Столкновений с StuG III было крайне мало - немцы отходили под прикрытием артиллерии и минных полей. Группой под командованием Героя Советского Союза Гвардии полковника Пузанова (1 Т-34, 8 ТО-34, 4 КВ-85) были освобождены города Евпатория, Саки, Бахчисарай. 6 мая 1944 года вновь сведенный в часть 1452-и САП, имея в составе всего один КВ-85 и два СУ-152, подошел к Севастополю и вел бои в районе Мекензиевых гор, поддерживая 37-ю Гвардейскую стрелковую дивизию. Девятого мая две уцелевшие машины полка - КВ-85 и СУ-152 с 264-м Гв. стрелковым полком ворвались в Севастополь. При освобождении Крыма КВ-85 редко вступали в дуэль с танками и САУ противника и использовались преимущественно в качестве самоходных орудий для поддержки пехоты. Применение КВ-85 против немецких тяжелых танков Pz.Kpfw VI Аusf. Н имело место в полосе боевых действий 38-й Армии 4-го Украинского фронта 28 января 1944 года. При этом советские танкисты действовали грамотно и решительно, не строя напрасных иллюзий о подготовке немецких танкистов и качестве их танковой техники. Об этом говорит справка-отчет о боевых действиях бронетанковых и механизированных войск 38-й Армии с 24 по 31 января 1944 года по 7-му Отдельному гвардейскому танковому полку (7-й ОГТТП), который прикрывал отход частей 17-го стрелкового корпуса, попавших в полуокружение в результате немецкого контрнаступления:

"Согласно боевого распоряжения штаба 17-го корпуса, оставшиеся 5 танков и САУ (3 танка КВ-85 и 2 СУ-122) к 7.00 28.01.44 г. заняли круговую оборону в совхозе им. Тельмана в готовности к отражению атак танков противника в направлении Росоше, совхоза "Коммунар", совхоза "Большевик". Около танков заняли оборону 50 пехотинцев и 2 противотанковых орудия. У противника было отмечено скопление танков южнее Росоше. В 11.30 противник, силою до 15 танков Т-6 и 13 средних и малых в направлении Росоше и пехотой с юга, предпринял атаку на совхоз им. Тельмана. Занимая выгодные позиции, из-за укрытий строений и стогов, подпустив танки противника на расстояние прямого выстрела, наши танки и САУ открыли огонь и расстроили боевые порядки противника, подбив при этом 6 танков (из них З "Тигра") и уничтожив до взвода пехоты. Для ликвидации прорвавшейся немецкой пехоты из состава советской группировки был выделен КВ-85 ст. лейтенанта Кулешова, который огнем и гусеницами выполнил свою задачу. К 13 часам того же дня немецкие войска, не решаясь атаковать советский полк в лоб, обошли совхоз им.Тельмана и завершили окружение советской группировки. Бой наших танков в окружении против превосходящих сил противника характеризуется чрезвычайным умением и героизмом наших танкистов. Танковая группа (3 КВ-85 и 2 СУ-122) под командованием командира роты гвардии ст.лейтенанта Подуста, обороняя совхоз имени Тельмана, одновременно не давала немецким войскам перебрасывать войска в другие районы боев. Танки часто меняли огневые позиции и вели прицельный огонь по немецким танкам, а СУ-122, выходя на открытые позиции, расстреливали пехоту, посаженную на транспортеры и двигавшуюся по дороге на Ильинцы, чем преграждали свободу маневра немецким танкам и пехоте, а, главное, способствовали выходу из окружения частей 17-го стрелкового корпуса. До 19.30 танки продолжали вести бой в окружении, хотя пехоты в совхозе уже не было. Маневр и интенсивный огонь, а также использование укрытий для ведения огня позволило почти не понести никаких потерь (кроме 2 раненых), нанеся противнику ощутимый урон в живой силе и технике. За 28.01.44 г. подбито и уничтожено танков "Тигр" - 5 штук, Т-4 - 5 шт., Т-3 - 2 шт., бронетранспортеров - 7 шт., противотанковых орудий - 6 шт., пулеметных точек - 4, повозок с лошадьми - 28, пехоты - до 3-х взводов.  В 20.00 танковая группа предприняла прорыв из окружения и к 22.00 после огневого боя вышла в расположение советских войск, потеряв 1 СУ-122 (сгорела)".

Немногочисленные примеры использования танков КВ-85 показали, что 85-мм пушка является эффективным оружием против немецкой тяжелой техники (танков "Пантера" и "Тигр") и должна быть установлена на среднем танке Т-34, что впоследствии и было сделано. Еще во время операции по освобождению Крыма командиры подвижных отрядов преследования жаловались на то, что КВ-85 и СУ-152 недостаточно быстроходны и отстают от грузовиков с пехотой. Оно и понятно, ведь КВ-85 тяжелый танк. Однако его меньшая маневренность и динамичность должна была быть компенсирована мощным бронированием и вооружением. И если защищенность КВ считалась в то время вполне достаточной, то орудие требовалось значительно более мощное, чтобы с максимальных дистанций поражать немецкую технику. По результатам боевых действий КВ-85 конструкторы и военные сделали выводы о том, что дальнейшая модернизация танков семейства КВ нецелесообразна, что 85-мм пушка хотя и достаточна для противодействия немецким танкам, но заметно уступает артистемам последних по бронепробиваемости при стрельбе с больших дальностей, что советские тяжелые танки слабее бронированы, чем их немецкие аналоги, а следовательно концепция средних и тяжелых танков (Т-34 и КВ), вооруженных пушкой одного калибра устарела, и необходимо иметь тяжелый танк с мощной артсистемой, по всем основным параметрам превосходящей немецкие пушки калибра 88-мм. Данные выводы учитывались при создании танка ИС-2 со 122-мм орудием и при развертывании производства 85-мм пушек для танков Т-34-85. Что касается КВ-85, то ввиду небольшого их количества и весьма интенсивного применения, уже к середине 1944 года почти все они были потеряны, в войсках остались лишь единичные танки этой модификации. В настоящее время сохранилось два танка КВ с 85-мм пушкой. Один из них - это настоящий КВ-85, установлен в качестве памятника в районе Автово в Санкт-Петербурге. Другой - это серийный КВ-1с, вооруженный 85-мм пушкой С-31 в штатной башне находится в Музее бронетанковой техники в подмосковной Кубинке.

Стремясь еще больше увеличить огневую мощь танков КВ, а так же для отработки новых артсистем на "живом" танковом шасси было предложено установить в башню КВ-85 100-мм пушку С-34. Новая машина получила обозначение КВ-100. После ее испытания, на шасси КВ-85 установили башню танка ИС-2 со 122-мм пушкой Д-25. Машина получила обозначение КВ-122. Хотя принципиально никаких проблем такая переделка не вызывала, проект отвергли, так как ИС-122 уже был запущен в серийное производство.

В 1943 году, выполняя личный приказ И.В.Сталина, артиллерийские КБ попытались дать вторую жизнь штурмовому танку КВ-2, как очень необходимому для сокрушения вражеской обороны. Главной проблемой на пути к этому было то, что 152-мм гаубицу необходимо было установить в штатной башне танка КВ-1с. Разработкой артсистемы занялись негласные конкуренты: ЦАКБ и ОКБ №9. Оба коллектива сделали вывод о принципиальной необходимости применения в конструкции орудия высокоэффективного дульного тормоза. Причем, ОКБ №9 уже имело рекомендованную для принятия на вооружение 152-мм полевую гаубицу Д-1. Поэтому при создании танкового варианта ее откатные части были вписаны в люльку танковой пушки Д-5Т. Пока не найдены веские доказательства того, что гаубицу Д-1-5 (или Д-15) устанавливали хотя бы на один КВ, но САУ на шасси Т-34 с вооружением из "152-мм танковой гаубицы Д-1-5" довольно долго рассматривалось как перспективный вариант на замену СУ-122.

ЦАКБ пошло немного иным путем. Здесь сохранили компоновку орудий ЗИС-5 и С-31, но несколько усилили конструкцию. Изготовление прошло без проблем и в августе 1943 года КВ со 152-мм гаубицей С-41 (получившим обозначение КВ-152) был продемонстрирован маршалу Ворошилову во время его посещения ЦАКБ. К сожалению, никаких дополнительных подробностей об этой машине в целом пока нет.

Все эксперименты со 152-мм гаубицами в танковых башнях были прекращены приказом НКВ в октябре 1943 года ввиду их бесперспективности, так как на вооружение уже состояла серийная САУ СУ-152 а также подходили к концу работы по созданию танка ИС-122 (ИС-2).

Легкие танки ,,.

Средние танки

Тяжелые танки 1ч,

Огнеметные танки

Легкие, средние, тяжелые САУ

Зенитные самоходные установки

Реактивные системы залпового огня

Бронеавтомобиль